В Воровской балке, что находится выше по течению реки Урал, в трех километрах от аула Кабылтобе округа Теректі, некогда поселились и живут поныне бобры. По словам местных ученых, еще в 2009 году на ручье в балке ими были построены 9 плотин. В хаотичном беспорядке громоздятся разнообразные сучья и коряги, образующие преграду на пути воды. Это изумительное сооружение бобров.
очему изумительное – несколько позже. А сейчас небольшая характеристика самой балки, чтобы было понятно, почему именно ее облюбовали эти животные. Склоны балки крутые, постепенно к устью глубина увеличивается. Устьевая часть балки, где она впадает в пойму р. Урал, занята дубово-березовым лесом с папоротником болотным. Склон оврага покрыт осинниками, а верхняя часть – степными кустарниками: таволгой, бобовником, вишней степной, хвощем лесным, бубенчиком. По словам отличника просвещения РК, действительного члена Географического общества РК и международного детско-юношеского туризма и краеведения, профессора Максута Мурзагалиева, биогеоценоз Воровской балки отличается от других балок влажностью и густотой разнотравья. Это рай для папоротника. Четыре его вида облюбовали эти места: орляк, страусоперо, щитовник мужской и папоротник болотный. Собственно, обилию папоротников, крапивы и другой растительности балка в какой-то мере обязана не только геопатогенной зоне, но и бобрам. Самим же животным в таких местах также живется вольготно. Соседство с лиственными деревьями позволяет им прокормиться их корой и ветками. Что интересно, увидеть бобра в дикой природе – невероятная удача, животное очень скрытное. Однако всегда можно увидеть следы его жизнедеятельности: поваленные стволы деревьев и плоды труда – плотины.
А теперь о том, что же изумительного в бобровых сооружениях. По словам Максута Кубаисовича, вызывает удивление, как бобры четко и слаженно строят свои сооружения. Они приносят камни, стволы деревьев, ветки, укрепляют строение глиной и илом. Причем делают все это очень грамотно. Бобры следят за плотинами, чинят их, даже делают отверстия для слива лишней воды.
– Ни один гидротехник мира не взялся бы построить преграду напору воды из таких сомнительных материалов. Мало того, большинство ученых-специалистов с помощью математических расчетов и физических законов докажут полнейшую невозможность строить плотины из подобных материалов. А бобры строят. Они нашли единственный верный способ постройки плотины из нестойких материалов так, чтобы ни напор обычного течения, ни сильнейшие весенние паводки не смогли снести ее. Ровная дуга, протянутая от берега к берегу под углом 45 градусов, распределяет напор по всей поверхности плотины, и потому вода ничего с сооружением поделать не может. Удивительно то, что без каких-либо инженерных расчетов, без специальных сложных приборов бобры сообща возводят идеальное гидросооружение под тем именно углом и с тем именно закруглением, при котором вода не напирает на преграду, а как бы омывает всю ее поверхность, постепенно и мягко при любом режиме – и в межень, и в паводки и, переливаясь через край, – делится ученый-эколог М. Мурзагалиев.
Оказывается, бобры не всегда склоны строить плотины. Если есть возможность и окружающие условия позволяют обойтись без них, они ставят хатки на сухом пригорке среди заболоченных мест. А то и вовсе устраивают себе жилье в почве коренного берега, обычно среди корней большого дерева, растущего у самой воды.
Все зависит от рельефа. Многим, наверняка, в природе доводилось видеть эти хатки – конусообразные кучи хвороста высотой больше метра и диаметром свыше 10 метров. Бобр возводит свое жилье из веток, скрепляет илом, землей, внутри также обмазывает илом и глиной. Тогда стены становятся прочными и держат температуру даже зимой. Что удивительно, стены бобры обмазывают лапками. Хатка всегда находится выше уровня воды, поэтому внутри всегда сухо. А воздух попадает в нее через отверстие на вершине конуса. Чтобы попасть в хатку, бобры подныривают и оказываются в сухом и безопасном убежище.
Много хлопот приносит летнее понижение уровня воды. Мелководье вынуждает их развивать бурную деятельность: строить новые плотины, прорывать сплавные каналы.
Максут Кубаисович поведал, что некогда бобр ценился только как промысловый зверь. Еще 300 лет тому назад в России четыре бобровые шкурки считались равноценными семи собольим. А в Литве, по документам 1566 года, говорится, что бурого бобра можно было выменять на одну рабочую лошадь, а черного – на двух. На Украине в давние времена добытчиков бобров освобождали от воинской повинности.
Использовалось буквально все: шкура – на шапки и опушку одежды, а очень богатые и именитые позволяли себе и шубу бобровую иметь. Когда шуба изнашивалась, ее продавали за границу на пух для выделки знаменитых касторовых шляп, вес которых составлял всего-навсего 50 граммов, а износу им век не было.
Бобровое мясо, особенно хвост, ценилось как редчайший деликатес. Но большую ценность имела бобровая струя – железы, представляющие собою парные мешочки, наполненные воскообразными складчатыми отложениями, которые пропитаны ярко-желтой густой жидкостью, быстро темнеющей на воздухе. Ценились они в три-четыре раза дороже шкуры.
Применялась бобровая струя, по словам ученого, от множества болезней. А французская знаменитая парфюмерная фирма «Коти» первой стала применять бобровую струю для более длительного сохранения тончайшего аромата – стойкости духов и более сильного воздействия на человеческое обоняние, чем и завоевала себе мировое признание.
– Но, если для большинства людей бобр представляет собой источник доходов, то для экологов – он важен как редчайшее на земле животное, которое преобразует естественную среду, приспосабливая ее к своему образу жизни. Строя плотину, бобр не только образует необходимое ему место обитания. Чаще всего маленькие речки и ручейки с помощью бобров превращаются в настоящие реки, – говорит Максут Кубаисович.
Изменяя естественную среду, бобры изменяют биоценоз местности. На водоеме поселяются водоплавающие и водолюбивые птицы, на бугорках и кочках начинают буйно разрастаться ивняки. Как и все грызуны, бобры запасают себе и своей семье на зиму корм. Ветки ивняка, осины утапливаются в воду по осени прямо возле входа в жилище. Запасы, объемом до тридцати кубометров, позволяют всей бобровой семье беззаботно, не выходя на заснеженную поверхность, прожить всю зиму.
Да, много удивительного рядом, в природе. Бобры в нашем районе – одни из них, живущие своей жизнью, в которой есть своя стройность и нерушимость законов Вселенной.
Нурзия СИСЕНБАЕВА, Теректинский район
Использованы фото из архива
Г. Креймера
